«Рядовое» дело

в результате борьбы за честь своего сына офицер Павел Калякин лишился свободы и звания

Майор Павел Калякин, отслуживший в армии 30 лет и получавший за эти годы исключительно одни поощрения, разжалован. Кроме того, он потерял все свое имущество и ближайшие пять лет проведет в колонии усиленного режима. Как считают бывший гомельский военком Калякин и его адвокаты, такой ценой он заплатил за честь и здоровье своего сына Дмитрия.

Ломщики

Средь бела дня 31 марта 2000 года 19-летнего Диму Калякина и двух его друзей в подъезде собственного дома задержали сотрудники милиции и доставили в наручниках в Центральный РОВД Гомеля. Оперативники узрели в молодых людях преступников, совершивших утром разбойное нападение на квартиру одного гомельчанина. В отделении милиции парней начали бить, заставляя признаться в разбое. Били жестоко — руками, ногами и резиновой палкой. Один из оперов вставил пистолет в рот другу Димы и нажал на курок. Несложно представить, что пережил парень, ведь он не видел, как мент вынул обойму. Потом был «эксперимент» с магнитофонным шнуром, к разъему которого прикрепили две скрепки: шнур втыкали в розетку, а конец со скрепками подносился к лицу подростка…

Когда истязали Димку Калякина, дубинка сломалась. Продолжили избивать «огрызком». Ребятам давали отдохнуть, пристегнув наручниками к батарее. Именно в таком виде и застал сына военком Павел Калякин. Он приехал в милицию после того, как ему позвонила соседка и сообщила о случившемся. Но выручить сына из «ментовки» Калякину-старшему не удалось.

Ближе к полуночи всем парням предложили расписаться в каких-то бумагах. Как говорил Дима, после такого избиения ему было все равно, что подписывать. Потом молодых людей доставили в изолятор временного содержания, а на следующий день прямо в здании РОВД cудья Паремский признал их виновными в совершении мелкого хулиганства на основании милицейских протоколов — тех самых бумаг, которые вечером подписали ребята. Оказалось, что их задержали примерно в 18.00 за то, что они «громко между собой ругались в присутствии граждан, размахивали руками, то есть нарушали общественный порядок». В качестве наказания Диме Калякину судья назначил штраф, а двум его друзьям — по семь суток ареста.

Отец и сын Калякины подали заявления в прокуратуру. Дима снял побои. Как свидетельствует заключение экспертов, «можно утверждать, что на теле Калякина Д.П. имеется не менее 30 мест приложения травмирующей силы. Обнаруженные полосовидные подтеки возникли от действия тупых продолговатых предметов, возможно, от действия резиновой дубинки». Побои сняли и друзья Димы. Специалисты сделали заключение, что на их телах «имеется не менее 10 мест приложения травмирующей силы». И вновь сослались на резиновые дубинки.

Однако районная прокуратура в возбуждении уголовного дела отказала. Калякины не отступили, и жалобы пошли наверх. В результате областной суд отменил административное наказание, назначенное парням, за отсутствием... события. А потом и областная прокуратура предъявила милиционерам обвинения по трем статьям Уголовного кодекса: превышение власти, должностной подлог и принуждение к даче показаний путем угроз и иных незаконных действий. А сотрудника, «экспериментировавшего» с магнитофонным шнуром, обвинили еще и в угрозе убийством.

Суд над милиционерами состоялся... за закрытыми дверями — якобы во избежание огласки принципов тяжелой милицейской работы. Но думаем, что позора они боялись больше. Приговор, который 20 марта 2001 года вынес судья Железнодорожного суда Гомеля Самофалов, оказался поразительно мягким по той причине, что суд не усмотрел опасности для общества в совершенных милиционерами преступлениях. С учетом ст.70 УК РБ судья назначил милиционерам Денисовскому, Моисеенко и Иванову наказание ниже низшего предела. Итак, за превышение власти (суд это признал) милиционеры получили по три года ограничения свободы с лишением права в течение трех лет занимать должности в правоохранительных органах и органах власти. Каждого из них суд обязал компенсировать пострадавшим моральный вред в размере Byb 240 тысяч.

Разводные

28 февраля майор Павел Калякин должен был дать показания в суде по делу своего сына. Но утром он был задержан сотрудниками УКГБ по Гомельской области. Повод — взятки. Позже выяснилось, что накануне вечером (начиная с 19.00 и позже) в здание УКГБ были доставлены гомельчане Шафранский, Чанцов, Смоляк, Селецкий, Поздняков, причем трое последних вместе с домочадцами. В управлении их развели по разным кабинетам, и каждого допрашивали одновременно по 4–6 сотрудников. Фамилия «Калякин» звучала постоянно. Кагэбэшники никого не били — было достаточно психологического давления. «Что такое КГБ, мы знаем с 1937 года. Там даже стены угнетают», — говорили позже люди, дававшие в тот день показания. Так, «чистыми руками», были получены признания и явки с повинной тех, кто якобы передавал Калякину деньги за отсрочку от армии. В суде «взяткодатели» сказали, что писали «признания» под диктовку чекистов. Двое из признавшихся — Смоляк и Шафранский — в суде публично попросили у военкома прощения за оговор.

Связь с делом сына была для Калякина-старшего очевидной. Он говорил, что ему постоянно угрожали и предлагали деньги за прекращение уголовного преследования милиционеров. «Мне неоднократно звонил из Ижевска брат одного из обвиняемых милиционеров, представившийся сотрудником ФСБ. После моего категорического отказа он сказал, что я об этом еще пожалею. Вскоре я был задержан сотрудниками КГБ, — написал Павел Калякин в жалобе. — Сотрудники УКГБ диктовали мне и чистосердечное признание. Пообещали изменить меру пресечения, если я укажу хоть какие-то суммы денежных вознаграждений. До этого они мне предлагали водку и кофе. Я выпил кофе. Потом у меня разболелась голова, я плохо соображал, не все помнил». Его адвокат уточнила, что в течение месяца после этого Калякин неадекватно реагировал на происходящее, перестал следить за собой, но потом все как рукой сняло. «Самое страшное — это то, что дело было возбуждено по надуманным основаниям», — считает адвокат военкома. Она убеждена, что шантаж, психотропные средства и прямое давление активно использовались при ведении следствия по этому делу.

Бобруйский межгарнизонный военный суд не нашел подтверждений вины Калякина в получении взяток. Майор был приговорен только к 3-месячному аресту за должностной подлог, так как в документации военкомата обнаружились сомнительные бумаги. Однако оправдательный приговор опротестовала военная прокуратура, и пересмотр дела поручили Гродненскому межгарнизонному суду. Приговор от 3 октября за подписью председательствовавшего майора юстиции Утлика получился обвинительным. Во всем судья увидел желание Калякина выгородить себя. Причем существенно был искажен протокол судебного заседания. К примеру, в нем не оказалось даже тех заявлений, на фиксировании которых настаивали свидетели. Защита отметила и тот момент, что судья и государственный обвинитель открыто позволяли себе непроцессуальное общение.

Итак, Павлу Калякину за якобы полученные им Usd 750 в виде взяток назначили пять лет лишения свободы в колонии усиленного режима с конфискацией имущества. Кроме того, его лишили права занимать в течение пяти лет ответственные должности. И как ножом по сердцу — лишение воинского звания. Смягчить наказание военкому не смогли даже его награды…

Белорусский военный суд оставил этот приговор в силе. Члены суда зачитали определение в кабинете, не потрудившись даже встать. А на включенном компьютере «висел» пасьянс «Косынка»...

Источник:
Белорусская деловая газета №1077

FAIR USE NOTICE

This page contains copyrighted material the use of which has not always been specifically authorized by the copyright owner. We are making such material available in our efforts to advance understanding of human rights, democracy, environmental, political, economic, scientific, and social justice issues, etc. We believe this constitutes a 'fair use' of any such copyrighted material as provided for in section 107 of the US Copyright Law. In accordance with Title 17 U.S.C. Section 107, the material on this site is distributed without profit to those who have expressed a prior interest in receiving the included information for research and educational purposes. For more information go to: http://www.law.cornell.edu/uscode/17/107.shtml. If you wish to use copyrighted material for purposes of your own that go beyond 'fair use', you must obtain permission from the copyright owner.